Первое сентября – праздник хоть и неоднозначный (извращение, наверное, отмечать возвращение к рутинным заданиям и бумажной волоките, но как можно не радоваться возможности вновь увидеться с друзьями, поразить зазнайку с первого ряда усилившимся даром и поделиться с соседом по комнате недавно услышанной страшилкой, пока в коридорах проказничает магия?), но неизменно проводимый в обоих институтах с размахом. В этот день все становились немного особенными – даже деканы улыбались куда чаще, посматривая на воспитанников, что уж говорить о самих юных магах?

   Но сегодня все пошло наперекосяк – совершенно неожиданнейшим образом (хотя один весьма известный ректор и похихикивал тайком этой затее), каждого зашедшего, даже вне зависимости от того, был ли он причесан и умыт как следует, препровождали к гордо переливающимся новыми рамами (с блестящими камешками, на которые непременно стоило обратить внимание, хотя бы по мнению самих Зеркал), и без особенных церемоний препровождали в АМИК. Общему негодованию, конечно, не было предела – представьте, каково оказаться вдруг на совершенно враждебной территории, да еще и под взглядами улыбающихся девиц?! Впрочем, чтобы оправдать ректора, скажем вам по секрету – сам он тоже протестовал и даже пытался топать ногами, но император притворился малость глуховатым и счел это за радостную чечетку. И даже прочел замечательную лекцию о пользе мира, дружбы и совместных завтраков в женской академии. Правда, текст этого занимательнейшего наставления, к счастью, записать никому в голову не пришло, потому пришлось обоим ректорам импровизировать – шутка ли, объединить, пусть и на время, два враждующих института?..

   Вот и пришлось потрудиться магии здания АМИКа – столы разъезжались по сторонам так быстро, что развевались золотые кисти на скатертях, и, в конце концов, были продублированы – ровно десять, так, чтобы поместился каждый учащийся и даже пара сумок. Правда, обстановка накалялась стремительно, но это было тут же остановлено – учеников разных институтов просто рассадили друг напротив друга – так, что, заглянув под скатерть с одной стороны, наблюдатель мог бы наблюдать великое множество туфелек всех покроев и цветов, а напротив – такое же количество ботинок. Обладателей же сандалий можно было различить и по лодыжкам, если бы возникла крайняя нужда.

   Шум, правда, стоял отменный – ребята галдели и обменивались впечатлениями-возмущениями, преподаватели требовали объяснений у ректоров, а кто-то просто, наслаждаясь суматохой, кричал во всю глотку что вздумается, но, стоило всем окончательно рассесться, как с места вдруг поднялась ректор АМИКа, женщина, как было известно девочкам, весьма властная и способная выглядеть довольно внушительно. Затихли девичьи голоса, а минутой позже замолкли и учащиеся НИМБа, понадеявшись на объяснения.

   Первая осенняя тишина уютно обосновалась посреди зала, зачарованно начиная начала речи…